В этом разделе мы предполагаем размещать материалы, касающиеся насущных вопросов жизни академических институтов.

Главный научный сотрудник ИРЭ им. В.А. Котельникова РАН доктор физ.-мат. наук И.Л. Броневой предлагает свои рецепты исправления ситуации в науке и РАН:

«Пора самим спасать отечественную науку»
20.10.2011

Источники:
1)Газета РУ: http://www.gazeta.ru/science/2011/10/20_a_3807594.shtml

2) сайт РАН: http://www.ras.ru/digest/showdnews.aspx?_language=ru&id=5fdb49a0-03ea-4f3d-b5fb-67f134a69e27

Ученые предлагают создать программу развития отечественной науки

«Фурсенко в отставку». И что тогда?

В своем предложении создать последовательную программу необходимых для развития отечественной науки мер в «Газете.Ru» рассказывает д. ф.-м. н. Игорь Броневой, г. н. с. ИРЭ им. В. А. Котельникова РАН.

Одним из наиболее часто звучавших предложений научной и вузовской общественности было «Фурсенко в отставку». Предположим, отставка состоялась бы — и что тогда? Вспоминается древнегреческая старушка, плакавшая при свержении тирана, поскольку каждый новый властитель оказывался хуже предыдущего. Где гарантия, что новый министр будет проводить другую политику? Кто тогда персонально должен стать министром или какую конкретную, детально обоснованную программу действий должен реализовать министр? Автору этого слышать не доводилось.

Как способ решения всех проблем предлагалось существенно повысить финансирование научных исследований. Но есть ли гарантии того, что добавленное финансирование действительно пойдет на развитие научных исследований? Есть ли: (а) детальная программа расходования такого финансирования; (б) расчеты, выявляющие наиболее рентабельные и эффективные пути расходования финансирования; (в) четкий механизм защиты финансирования от неэффективного расходования и хищения? Безупречно ли расходуется выделяемое в настоящее время финансирование? А без ответов на эти вопросы что, опять надежда на монетаризм, который уже принес много бед стране?

Ещё один выход видят в привлечении молодежи в науку. Но в какой ситуации окажется молодой человек, пришедший в НИИ в качестве стажера, аспиранта, м. н. с.?

Хватит ли в лаборатории, где он окажется, средств на закупку научного оборудования? А ведь приобретать оборудование при нынешнем упадке отечественного приборостроения надо преимущественно за рубежом. Есть ли в НИИ технологический отдел, способный изготовить требуемые для исследований образцы? Есть ли мастерские, СКБ, опытные производства, способные изготовить, разработать нестандартное оборудование, если оно потребуется? Есть ли достаточная база для ремонта научного (тем более импортного) оборудования? Есть ли механизм защиты молодого ученого от притеснений, от несправедливого заимствования его научных результатов, невыполнения начальством своих обязанностей по отношению к молодому сотруднику, если что-либо подобное возникнет? Есть ли реально действующий контроль за справедливостью распределения бюджетных средств, выделяемых на надбавки к должностным окладам (последние недостаточны для нормального существования)? А если этого нет, то какая жизнь реально ждет молодого ученого и как много сможет он сделать?

Выход видят и в возвращении ученых уехавших за рубеж. Но ведь большинство из них, по-видимому, уехало, не «погнавшись за длинным рублем», а из-за отсутствия в стране необходимых для научной работы условий.

О последнем писал в газете «Известия» перед отъездом из России, а потом говорил в интервью во время визита в Стокгольм для получения Нобелевской премии академик А. А. Абрикосов. Уезжают и для того, чтобы спасти своих сыновей от издевательств при службе в вооруженных силах, чтобы нормально обеспечить свои семьи жилплощадью, медицинским обслуживанием, питанием, отдыхом во время отпусков, безопасностью, соблюдением человеческих прав и т. п. Но ведь во всем этом со времени отъезда ученых за рубеж не произошло кардинальных улучшений в стране. Что же им, возвращаться в общем к тому, от чего бежали?

Ученые продолжают уезжать. Последний тому пример — отъезд на работу в Германию А. Г. Крушельницкого, сорокалетнего доктора физ.-мат. наук, известного читателям своими разоблачительными антикоррупционными публикациями.

Условий, которые ему создали за его статьи в газету «Троицкий вариант» («Прозрачный омут Академинторга» и «Пилите, Шура, пилите...») и в «Газету.Ru» («Распилы — это показатель общего кризисного состояния науки») написанные им только ради блага отечественной науки, он больше выносить не мог. А те, ради кого он боролся, отечественные ученые, ещё слишком дезорганизованы, чтобы, следуя моральному долгу, эффективно противодействовать несправедливостям, которые приходится терпеть не только их коллегам, но и студентам вузов, учащимся и педагогам средних учебных заведений.

Для освобождения мест молодым ученым предлагают отправлять на пенсию людей, достигших пенсионного возраста. Мне пришлось наблюдать, как директрису, много лет прекрасно руководившую созданной ею же замечательной средней школой, ещё полную сил и желания работать, отправили на пенсию. При новой, молодой директрисе школа стала быстро деградировать, начали увольняться хорошие педагоги, уходить учащиеся. И эта замена директоров была произведена в ходе широко разрекламированной кампании по омоложению руководящих кадров в школах. Не наломать бы таких же дров и в научных организациях. Ведь, с одной стороны, существует много примеров продуктивного научного и педагогического долголетия, а с другой — остановки научных исследований из-за ухода их руководителей или исполнителей. Помню, какую незаменимую школу, без которой, казалось, нельзя стать научным работником, проходила молодежь у ученых, которым было существенно за шестьдесят и которые при этом делали великолепные исследования, в Институте физических проблем АН СССР (ныне ИФП им. П. Л. Капицы РАН). Кроме того, люди любого возраста часто погибают, когда их лишают возможности работать.

Если у сотрудника стало с возрастом меньше сил, но он продуктивно работает, можно перевести его на неполную ставку, но увольнять, чтобы освободить ставку для молодых сотрудников, и недальновидно, и бесчеловечно.

Ещё одна мера, которая, видимо, считалась панацеей для подъема науки, — это распределение части бюджетного финансирования, выделенного на зарплату, в качестве надбавок к должностным окладам. Видимо, считалось, что у научных сотрудников есть все необходимые возможности для полноценной научной работы, но ученые ленятся, а этим методом их можно заставить работать. Могу привести много научных работников, работавших с полной отдачей как при мизерной зарплате в труднейшие девяностые годы, так и работающих сейчас, когда выплачиваемые надбавки многим не позволяют и приблизиться к обещанной в РАН среднемесячной зарплате в 30 тыс. руб. И чего стоит эта мера, когда при официально признанном существовании коррупции в стране нет контроля за справедливостью распределения средств на надбавки и когда произведенное распределение не раскрывается перед коллективами институтов, как делалось в советское время?

Встречались и мнения в том духе, что «дайте нам, самим научным сотрудникам, решать все вопросы, и мы в полчаса решим все проблемы, и всё наладим». Ой ли? Так ли всё ясно и просто? Может, не говорить гоп, пока не перепрыгнул?

Предпринимается и копирование западных образцов организации образования и науки, не делая предварительно анализа присущих ей недостатков. При этом не сберегают тех преимуществ, которые были созданы в советское время, когда значительную роль в развитии отечественной системы науки и образования имели наши крупнейшие ученые А. Ф. Иоффе, А. Н. Несмеянов, М. В. Келдыш, И. В. Курчатов, П. Л. Капица, Н. Н. Семенов, А. Ф. Алиханов, А. П. Александров, И. Е. Тамм, А. М. Прохоров и многие другие выдающиеся деятели.

Автор не стремится очернить вышеупомянутые методы или перечислить всё, что предпринималось или предлагалось для оздоровления науки в последние годы, но многое из этого, по мнению автора, обладает одной общей чертой — это надежда решить всё одним махом и при этом «на авось». Ни для одной из упомянутых выше мер, как представляется автору, не была разработана четкая, конкретизированная до всех деталей схема того, как в результате её применения будет улучшаться ситуация в науке. К сожалению, и многое другое в стране с начала перестройки делалось и делается на авось, авось получится, и результаты, как правило, плачевные, а потери огромные. Вспоминаю, как покойный академик Ю. В. Шарвин, под руководством которого мне в молодости посчастливилось работать, наставлял: «Не делайте непродуманных поступков».

Аналог программы «Пятьсот дней»

Естественнее, казалось бы, разобраться скрупулезно в конкретных причинах, мешающих выполнению научных исследований, и разработать четкую, детальную, контролируемую на каждом этапе её выполнения, программу восстановления отечественной науки, может быть, в чём-то аналог программы «Пятьсот дней». И за разработку такой конструктивной программы могли бы, по мнению автора, взяться, объединившись для этого на общественных началах, рядовые сотрудники научных учреждений, т. е. те, кто наиболее знает и остро ощущает на себе изъяны нынешней системы обеспечения научных исследований. Если же в этой работе захотят участвовать или вести параллельную разработку, например, руководство РАН, Минобрнауки, отдельные академики, то это будет только к пользе дела.

В начале работы над программой мне кажется целесообразным составить общими силами перечень того, что помимо наиболее часто упоминаемых факторов (недостаточного финансирования на зарплату и научное оборудование, кадровую неукомплектованность) не дает нам нормально работать.

Первый раздел программы мог бы, например, быть посвящен мерам, осуществление которых должно сделать доступным требуемое для научных исследований оборудование. Должны быть перечислены предприятия, опытные производства, СКБ, мастерские, которые необходимо реанимировать или создать, а также продукция, которую они должны производить. Должны быть приведены доказательства рентабельности производства этой продукции в своем отечестве перед закупкой за рубежом. При последней и так слишком высокая для нас цена изделия в стране-производителе возрастает из-за расходов на импортирование — «за морем телушка полушка, да перевоз рубль». К тому же допускаются ещё и неоправданное завышение цен, и низкое качество поставляемого импортного оборудования; сроки поставки слишком долгие, что нередко останавливает исследования, и т. д. (об этом в газете «Троицкий вариант» опубликовано около десятка статей, среди которых и статьи автора).

Во втором разделе программы можно было бы, например, представить меры по устранению изъянов управления научными учреждениями путем демократизации управления. Часть мер должна обеспечить контроль за тем, чтобы действия дирекции были направлены строго на обеспечение эффективной работы вверенных учреждений, а не к личной выгоде. Для этого основные производственные вопросы (обеспечение ставками, финансированием, оборудованием, корректировка направлений научных исследований и т. п.) могли бы обсуждаться и решаться коллегиально, а не по произволу дирекции и не в пользу преимущественно соавторов дирекции. Коллегиальность подразумевает участие в зависимости от статуса решаемого вопроса, внутриинститутских отраслевых (по научным направлениям) и ученого советов (нынешнее участие последних в управлении институтом, как правило, ничтожно), коллективов институтов, лабораторий, подразделений инфраструктуры.

Для этого им должны быть обеспечены недостающие права и обязанности.

В том же разделе программы должны быть меры, гарантирующие соблюдение прав и интересов трудящихся; ответственность за это дирекции перед коллективом учреждения; невозможность образования авторитаризма, возникновение которого в конечном счете вызывает деградацию научного (как показывает история мировых цивилизаций — и любого другого) учреждения. В частности, дирекция должна ежегодно отчитываться перед коллективом в расходовании бюджетного финансирования (как делается в ИФП им. П. Л. Капицы РАН, руководимом вице-президентом РАН академиком А. Ф. Андреевым). Это позволило бы контролировать справедливость распределения средств на оплату труда и на закупку оборудования, наличие и распределение вакантных ставок и т. п.

Не должны разрешаться безальтернативные выборы директора в институте или осуществляемые только легко контролируемыми немногочисленными делегатами от подразделений.

Такие выборы не позволяют объективно представить отношение коллектива института к кандидатуре директора и, косвенно, оценку коллективом предшествующей деятельности выбираемого. По тем же соображениям не должны допускаться безальтернативные выборы заместителей директора ученым советом. Все создаваемые в институте под руководством дирекции комиссии должны регулярно публично отчитываться перед коллективом института. В учреждениях должны реально работать комиссии по разбору трудовых конфликтов. Возможно, принимая во внимание изложенное в статьях А. А. Самохина «Эх, ПР РАН...» и «Мы, работники РАН...» о профсоюзе РАН, целесообразно обсудить создание объединения ученых, альтернативного профсоюзу, может быть путем выделения из последнего наиболее демократичной части, склонной к реальной деятельности по заботе о правах и интересах трудящихся.

Наконец, в этом разделе программы надо представить данные о реальных зарплатах сотрудников научных учреждений, которые, возможно, у многих будут меньше декларируемых, как среднее, 30 тыс. руб. и более.

Это должно доказать необходимость установления контроля за распределением начальством институтов выделяемого на надбавки финансирования, а также обоснует требование перейти от объявления в отчетах средних зарплат к публикованию того, какие количества сотрудников получают какие конкретно суммы.

В третьем разделе программы могли бы быть те требования, которые должны выполняться комиссиями при проверках научных учреждений, для того чтобы давать полную картину обеспеченности необходимыми условиями работы, справедливого назначения зарплат, компетентности руководства, соблюдения прав и интересов трудящихся. До сих пор в РАН комиссии для ревизии (контрольной проверки) институтов формируются, насколько мне известно, из сотрудников РАН. В комиссию входят, в частности, несколько директоров РАН, которых через некоторое время будет, в свою очередь, проверять и директор ревизуемого института.

Это не гарантирует беспристрастной проверки, которую должна бы на самом деле осуществлять полностью независимая от РАН комиссия (компетентная в научных исследованиях и не коррумпированная).

При проверках институтов, в частности, должно бы скрупулезно проверяться и указываться в отчете присутствие всех необходимых компонент научных исследований: (а) наличие требуемого научного оборудования и тех или иных возможностей его ремонта; (б) наличие мастерских (механической и др.) и конкретный уровень их оснащенности; (в) возможность изготовления у себя в институте или получения извне объектов исследования (образцов); (г) конкретные (а не усредненные по институту) бюджетные зарплаты сотрудников и условия их труда, распределение премиального фонда и т. д. В отчете целесообразно также приводить: (I) все направления научных исследований, ведущихся институтом, и результаты исследований по каждому из направлений; (II) перечень подразделений, работающих по каждому из научных направлений, и оценка технической оснащенности подразделений для проводимых исследований. То есть отчет должен содержать всю информацию, дающую конкретную, ничем не завуалированную картину состояния проверяемого института и ведущихся им исследований.

Необходимо проконтролировать взаимодействие дирекции с коллективом института, содержание коллективного договора и отображение в нем интересов трудящихся, чтобы смысл договора не сводился к «дорогая дирекция, делайте с нами, вашими подчиненными, что хотите, мы не пикнем».

Четвертый раздел программы мог бы быть посвящен созданию контроля за качеством экспертиз вновь формируемых научных программ и представляемых в различные фонды проектов, за проведением и объективностью конкурсов. Целесообразно оценить реальную эффективность работы фондов и их необходимость при разных условиях финансирования науки, провести сравнительный анализ финансирования через фонды (учрежденные в период острого дефицита средств) с системой финансирования в советское время, когда, не только по мнению автора, обеспечение научных исследований было в целом организовано лучше.

Не должно быть ни безразличия, ни холуйства

Выше приведены лишь возможные варианты некоторых разделов программы, которую желательно (а по мнению автора, остро необходимо) создать. Существует масса исторических примеров того, как разлагались и погибали мощные империи. Та же опасность существует и для нас. Не пора ли научным сотрудникам принять более активное, чем прежде, участие в спасении отечественной науки? Не должно быть ни безразличия, которое ещё В. Г. Короленко отмечал как характерную черту отечественной интеллигенции, ни холуйства, на которое не раз указывал Н. И. Костомаров и которое ещё, увы, встречается в нашей среде, принося немало вреда, в том числе и тормозя прогресс.

Для организации работы над программой должен быть создан крепкий, ответственный и работоспособный коллектив, так как единицам такое не под силу. Но если не начать самим созидательную работу, то вряд ли сохраняется право предъявлять претензии к другим — на чужом горбу в рай не въедешь. Пусть не к нам относится встречающееся в одном из рассказов Дж. Лондона высказывание, что «способность говорить и делать редко совмещается в одном человеке». Вспомните другое его правило: «Дорогу осилит идущий». Путь к демократии во многих странах был очень труден, посмотрите хоть «Рождение Британии» и « Британия в новое время» У. Черчилля.

Так почему ради развития отечественной науки нам не объединиться и не потрудиться над созданием программы?

Глубокоуважаемые читатели! Пожалуйста, выскажите ваши мнения о целесообразности, реальности и конкретном способе объединения сотрудников научных учреждений, вузов и др. для работы над созданием программы мер, необходимых для развития отечественной науки; о вашем желании участвовать в создании программы. Рассмотрите, пожалуйста, возможность кооперации в работе над программой с Президиумом РАН, Отделением физических наук РАН (которое уже публично выражало свою озабоченность состоянием научных исследований) и Минобрнауки. Было бы ценно узнать мнения и предложения тех, кто занимается или занимался созданием приборов и других изделий для научных исследований, работал в этой сфере. Присылайте, пожалуйста, в «Газету.Ru» ваши конкретные, не скоропалительные, обоснованные предложения, не допуская забалтывания проблемы. Надеюсь, что газета, функции которой не только информировать, но и организовывать общественность (без последнего СМИ напоминают повара из басни «Кот и повар» И. А. Крылова»), поддержит это начинание.

Броневой Игорь Леонидович

---

Следующая статья опубликована на  сайте РАН, см. http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=1fd562a8-57c8-4e68-8cf5-fe30c5d8bf9b#content

Позвольте предложить для участия в дискуссии на тему "Что надо делать для исправления ситуации, сложившейся в российской науке и РАН" некоторые меры для повышения эффективности научных исследований, о которых частично автор уже писал в статье «Перегрузки по-русски», газета Поиск №47, 21 ноября 2008 г.
 
1. Обеспечение НИИ современным научным оборудованием. Для этого требуется развитие отечественного научного приборостроения, возрождение в РАН опытных производств и СКБ.
 
2. При закупках импортного оборудования, необходимо обеспечить: (а) контроль рентабельности закупок, реального соблюдения сроков поставки и введения в эксплуатацию, ТУ и гарантийных обязательств; (б) возможность выполнения в России ремонта любой сложности; (в) учет времени проведения тендера при назначении сроков приобретения.
 
3. Обеспечение полного доступа к научным журналам, издаваемым за рубежом. Безотлагательная публикация переводов регулярно издаваемых на Западе монографий с обзорами состояния каждой области науки.
 
4. Члены программных комитетов крупных конференций, вынужденные рассматривать по несколько сотен тезисов докладов, не всегда дают им объективные оценки. Поэтому при выделении финансирования на участие в международной конференции исходить не только из статуса, присвоенного докладу программным комитетом, но и учитывать подлинную научную ценность работы.
 
5. Укомплектование штатов НИИ до той степени, которая позволила бы людям без перегрузок, целеустремленно заниматься своим делом, не выполняя побочные, отвлекающие от прямых обязанностей, функции.
 
6. Стимулирование притока молодежи в науку. Создание в НИИ узкоспециализированных вузовских факультетов (пример - Государственный университет гуманитарных наук) с участием студентов в реальных оплачиваемых исследованиях и с предоставлением им возможности бесплатного обучения с обязательством последующей работы в тех же или родственных НИИ в течение шести лет. Публикация научно-популярных произведений, написанных выдающимися учеными, издание книг, посвященных ученым и науке. Научно-просветительская деятельность.
 
7. Для обсуждения последних научных достижений и для образования научной молодежи регулярно проводить научные школы, симпозиумы по каждому из актуальных направлений науки. С той же целью предложить НИИ регулярно проводить у себя симпозиумы с участием зарубежных организаций, с которыми институт связан научными контактами и совместными работами. На проведение симпозиумов предоставлять финансирование. В конце всероссийских научных конференций перед всеми участниками конференции проводить: (а) отчет Научного совета по соответствующей научной области его деятельности; (б) открытое обсуждение отчета; (в) регулярные выборы членов Совета. Рекомендовать проводить ежегодные внутриинсти-тутские конференции, чтобы в больших институтах сотрудники представляли, чем занимаются их коллеги. Это облегчило бы создание внутриинститутских коопераций для исследований, и одновременно происходил бы смотр эффективности работы сотрудников за прошедший год.
 
8. Использовать прямую заинтересованность самих ученых в эффективности научных исследований, для чего наладить обратную связь между ними и руководством. Ученые советы и собрания сотрудников НИИ, отраслевые внутриинститутские советы наделить правами, позволяющими влиять на организацию научной работы, распределение финансов и оборудования, кадровую внутриинститутскую политику, обеспечение требуемых условий труда.
 
9. Не рассматривать участие в крупных собраниях заместителей директора как представительство трудовых коллективов – зам. директора представляют руководство. Выборы, выясняющие поддержку коллективом кандидатуры директора института, должны проводиться всем коллективом сотрудников, а не легко контролируемыми делегатами от подразделений. Назначение на руководящую должность в НИИ недопустимо, независимо от прежних заслуг канди-дата, без апробации им программы действий на искомом посту и ежегодного отчета о ее выполнении перед трудовым коллективом, а для директора ещё и перед бюро Отделения РАН.
 
10. Проверяющие комиссии должны посещать непосредственно научные подразделения и знакомиться с их обеспеченностью оборудованием и зарплатой, условиями работы и научными достижениями, выступать перед коллективом НИИ с сообщением о результатах проверки, заключение которой должно подтверждаться трудовым коллективом.

11. К участию в контроле финансовой деятельности внутри РАН необходимо подключать представителей трудовых коллективов — от них трудно скрыть злоупотребления, поскольку они в первую очередь страдают от них и поэтому заинтересованы в борьбе с ними. Целесообразно создать общественную контрольно-ревизионную комиссию РАН, наделенную правом проверки всех областей финансовой деятельности РАН. Членами комиссии должны являться рядовые (т.е. не члены РАН) сотрудники институтов, которые избираются непосредственно в коллективах и регулярно отчитываются перед своими коллегами. Члены этой комиссии должны иметь право привлекать для аудита специалистов со стороны. 
 

12. Необходимо заблаговременно извещать научную общественность об объявлении конкурса. Срок подачи проектов должен быть достаточным, чтобы ученые, не прерывая исследовательской работы, могли спокойно написать и отослать проекты. В экспертные советы программы должны включаться представители всех институтов, где ведутся исследования по тематике программы. Перечень проектов, поданных на конкурс, результаты конкурса и научные отчеты программы должны публиковаться. Рецензентами могут назначаться только специалисты в той области, которой посвящен проект. Заключения рецензентов по проектам должны сообщаться авторам проектов, а возражения авторов рассматриваться экспертным советом. По за-вершению программы необходимо проводить широкое открытое обсуждение её продуктивности.
 
13. При определении приоритетных направлений научной деятельности и прогнозировании возможных достижений учитывать мнения ученых, непосредственно ведущих исследования в рассматриваемой области науки, ориентирующихся в её деталях и специфике. Это предохраняло бы от выделения излишних средств на деятельность, не обоснованную весомым заде-лом.
 
14. Оценивать эффективность научной работы на основании экспертизы авторитетными учеными отчета о научных исследованиях, подтвержденного научными статьями. При оценке учитывать условия, в которых приходилось выполнять исследования. Нельзя определять ценность результатов фундаментальных исследований исходя из возможности их немедленного практического использования. Кроме того, состояние отдельных отраслей нашей промышленности снизилось до уровня, который не позволяет использовать некоторые результаты научных исследований. Такие исследования надо обязательно продолжать, а отрасль поднимать до мирового уровня, с которого она поднимется еще выше благодаря приоритету использования достижений отечественной науки.
 
15. Не требовать от директоров институтов высокой продуктивности собственных научных исследований, высокого индекса цитируемости и т.п., поскольку их главная обязанность – руководство институтом, а главная заслуга – эффективная работа института.
 
16. В отчетах о зарплате не приводить ее среднее значение, а указывать, в каких интервалах сумм находится зарплата какого количества человек. И таким путем доказать, что зарплата подавляющего большинства научных сотрудников РАН действительно не меньше 30 тыс. руб., а если это не так, то обеспечить людям такую зарплату.
 
17. Устранить перекос в пользу молодых ученых в распределении премий, квартир и т.п., из-за которого незаслуженно обделенными оказались много лет плодотворно работающие зрелые ученые.
 
18. Президиум РАН обязан регулярно отчитываться о результатах вводимых им новшеств. Например, увеличилась ли эффективность работы РАН после введения возрастной границы при выборах в члены и член-корреспонденты РАН и т.д.
 
19. Все работники РАН, связанные с распределением бюджетного финансирования, обязаны ежегодно представлять декларации о доходах.
 
20. Отделение РАН должно быть ответственно за работу институтов, относящихся к этому отделению, а директора этих институтов обязательно быть членами бюро Отделения.
 
21. Для принятия решений в масштабах всей РАН создать две палаты с равными полномочиями: одну из действительных членов и член-корреспондентов РАН; другую из простых ученых, которые избираются непосредственно в коллективах и регулярно отчитываются перед своими коллегами.
 
22. Все претенденты на пост президента РАН должны заблаговременно публиковать свои программы действий на этом посту. Президент РАН выбирается общим голосованием научных сотрудников всех научных учреждений РАН и ежегодно публикует отчет о выполнении и корректировке программы действий, заявленной им перед выборами. В случае неудовлетворительной деятельности президента Общее собрание РАН, профсоюз РАН, коллективы научных учреждений могут инициировать проведение референдума о прекращении его деятельности на этом посту.

Публикуем 2 статьи из газеты "Троицкий вариант" и 2 статьи из газеты "Поиск", автором которых является д.ф.-м.н. Игорь Броневой,  главный научный сотрудник нашего института, а также комментарии чл.-корр. РАН С.А.Никитова и редакции газеты.

Выбраться из "прозрачного омута"
(опубликовано  в газете "Троицкий вариант" в рубрике "Бытие науки" 28 сентября 2010 г., № 63, c. 3,
см. http://trv-science.ru/2010/09/28/vybratsya-iz-prozrachnogo-omuta/)

Во многих выступлениях в СМИ, посвященных российской науке, утверждается, что основная проблема наших ученых — в недостаточном финансировании. Ясно, что при этом должны прикладываться максимальные усилия для того, чтобы каждый рубль расходовался как можно эффективнее. Насколько это не так, я хочу поведать на своем примере и вместе с тем предложить коллегам задуматься, что же нам делать.

Своим опытом общения с Академинторгом делится доктор физ. -мат. наук, главный научный сотрудник ИРЭ РАН Игорь Броневой

Как все начиналось

Лазерный пикосекундный спектрофотометрический комплекс АК–1, установленный в лаборатории быстропротекающих оптических явлений в твердотельных структурах ИРЭ РАН

Более 20 лет наша научная группа исследует сверхбыстрые нелинейные процессы взаимодействия полупроводника с собственным излучением — научное направление, во многом созданное нами. Оно актуально в фундаментальном отношении и для сверхбыстродействующей полупроводниковой оптоэлектрони-ки. Известный физик Р.Ф. Казаринов полусерьезно назвал это направление — «Исследование процессов, мешающих работе полупроводниковых лазеров». Даже в тяжелые 90-е годы мы не сбавляли темпа исследований. Обнаруженное и исследовавшееся нами в последнее десятилетие явление сверхбыстрой автомодуляции собственного излучения и поглощения света в полупроводнике предположительно указывает на образование в полупроводнике автоволны нового типа — автоволны обеднения заселенностей электронов в зоне проводимости. Понимание этого явления может существенно способствовать как борьбе с нежелательной автомодуляцией излучения полупроводниковых лазеров, так и генерации в них сверхкоротких импульсов. Исследование, по которому к настоящему времени опубликовано 11 статей, требовало применения новой экспериментальной техники. Для ее приобретения было выделено финансирование. К каким злоключениям это привело и с каким беззаконием нам пришлось столкнуться, речь пойдет ниже.

В 2003 г. российские представители фирмы S&I Spectroscopy and Imaging (Германия), ознакомившись с нашими потребностями, составили текст заявки в ФГУП «Академинторг» на приобретение в их фирме для нашего Института радиотехники и электроники им. ВА. Котельникова РАН требуемого оборудования. В 2004 г. один из них сообщил нам, что заявка может быть утверждена, но ее сумма должна быть увеличена практически вдвое, до 296 тыс. долл., для покрытия расходов на НДС и таможенные платежи. В тот момент мы совершенно не представляли, сколько могут составлять такие расходы, и потому быстро отправили соответствующее письмо в Академинторг.

Однако вскоре я выяснил, что НДС и растаможка оборудования никак не могут равняться стоимости самого оборудования. Это уже представлялось криминалом. Тогда мы решили настоять на том, чтобы в перечень закупаемого для нашего института оборудования была включена сверхскоростная электронно-оптическая камера (стрик-камера), которая в тот момент стала необходимой для исследований. Мы обратились к представителям фирмы, и они вынуждены были согласиться с нашим требованием. Судя по всему, именно это и стало отправной точкой наших злоключений. Впоследствии, прочитав статью «Прозрачный омут Академинторга» в ТрВ-Наука № 43 за 2009 г. [1], я узнал, что наш случай совсем не исключение. Завышение цен на научное оборудование, приобретаемое по линии Академинторга, — вполне обычное дело. Исключением является, пожалуй, лишь только то, что мы решили отстаивать свои права.

Хождение по мукам

Эпопея наших отношений с Академинторгом и фирмой S&I длинна и печальна. Прошло уже несколько лет, но до сих пор мы так и не получили нормально работающего оборудования. Я не буду утомлять читателей подробным рассказом о многочисленных письмах, переговорах, совещаниях, экспертизах и т.д. Желающие ознакомиться с деталями могут прочитать на сайте ТрВ копию моего Обращения к Президенту РФ Д.А. Медведеву, которое было отправлено летом этого года [2]; там все изложено подробно. Тем не менее, в этой истории есть несколько моментов, о которых стоит рассказать отдельно.

Одной из основных проблем был выбор производителя стрик-камеры. Необходимые нам по параметрам стрик-камеры производились рядом фирм, в том числе и Институтом общей физики им. А.М. Прохорова РАН. Мы были не против того, чтобы заказ на стрик-камеру разместили в ИОФАНе, тем более, что в данном случае это поддержало бы наших коллег по Академии наук. Однако по непонятным для нас причинам Академинторг принуждал нас согласиться на стрик-камеру фирмы Optronis. Но эта фирма на тот момент не производила стрик-камер с необходимыми для нашей работы параметрами! Чтобы обойти это недоразумение, нам был предложен следующий трюк: при покупке оборудования наш институт должен получить гарантийное письмо, в котором говорится о том, что в стрик-камере якобы обнаружена неисправность и она отправлена назад производителю для гарантийного ремонта. Тем временем фирма Optronis уже должна была приступить к выпуску нужных нам стрик-камер, и через год наш институт должен был получить то, что надо. Давление на нас в вопросе выбора производителя было очень сильное. Нам даже угрожали вообще не покупать никакого оборудования, если мы не согласимся с предложением Акаде-минторга, о чем, в частности, свидетельствует письмо заместителя генерального директора Академинторга И.В. Краснова [3]. Мы были поставлены практически в безвыходное положение и были вынуждены согласиться. К слову, в этом году я с большим интересом прочитал ответы вице-президента РАН А.Д. Не-кипелова на вопросы газеты «Ведомости» [4], в которых утверждается, что при закупке оборудования в Академии наук институт сам формирует заказ на оборудование, «поскольку никто не знает лучше, чем он, что ему нужно и на какую сумму».

После поставки оборудования, которая растянулась на два года, до начала 2008 г., представители S&I так и не смогли довести установку до рабочего состояния. После длинной череды переписок, диагностирований (их результаты были недавно представлены проф. М. Щелевым на 29-м Международном конгрессе 'High-speed imaging and photonics" в Японии), совещаний и прочей волокиты нам предложили заменить стрик-камеру. В конце концов остановились на варианте стрик-камеры Института общей физики. Наши коллеги из ИОФАНа были готовы взяться за изготовление камеры по согласованному между нами техзаданию. Однако при этом Академинторг выдвинул следующие условия: 1) подписать акт о пуске в эксплуатацию Установки, которая, напомним, пока не пригодна для эксплуатации; 2) вернуть стрик-камеру Optronis фирме S&I; 3) заключить институту контракт с Институтом общей физики, притом, что Академинторг окажет содействие в организации финансирования со стороны. Финансирование должно было осуществляться неким ОАО «Технофинанстрейд», которое никакого отношения к нашему договору с Академинторгом не имело. Ничего, кроме подозрения, эта схема финансирования не вызывала. Подписать акт о пуске в эксплуатацию мы отказались, поскольку это — явное должностное преступление. Коллеги из ИОФАНа в свою очередь отказались иметь дело с неизвестным ОАО, согласившись принять заказ только от Академинтор-га. Таким образом, вся эта история зашла в тупик.

Мои предложения поставить в известность руководство РАН, компетентные органы, контролирующие расходование государственных средств, о том, что на значительные государственные средства поставлено непригодное оборудование, отклонялись. Руководство института, по-видимому, знало о бесполезности таких обращений. Я решил действовать от своего имени. Я передал одно обращение в приемную ФСБ в ноябре 2009 г, второе, в марте с.г., было отправлено по электронной почте куратору института. Помощи не было. Мое обращение в феврале с.г. в Счетную палату последняя переслала в РАН, где его передали в Академинторг, откуда опять стали агитировать за договор института с ИОФАНом, финансируемый не представлявшейся надежной третьей стороной. Институт, как я написал выше, от этого отказался.

Я обратился в Управление Президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан. Управление направило мое обращение на рассмотрение вновь в Счетную палату. Последняя ответила мне, что разделяет озабоченность невыполнением Академинторгом Договора, учитывает важность проблематики, но вопрос к ведению Счетной палаты не относится. Наконец, летом этого года я отправил упоминавшееся выше обращение Президенту РФ [2]. В этом обращении я просил не направлять его для разбирательства в РАН, поскольку это было бы совершенно бессмысленно. Однако мне пришел ответ из упоминавшегося Управления Президента о том, что мое обращение направлено именно в Академию наук. Было это в начале июля 2010 г. До сих пор никаких ответов по существу нет.

Кто виноват, и что делать

Вся эта история заставляет задаться следующими вопросами. Не уклонялись ли намеренно поставщики от исправления недостатков Установки? Не было ли им заранее известно, что Установку поставляют в неисправном состоянии, в котором она стоит менее выплаченной суммы? Не связаны ли такие действия поставщиков с тем, что мы не позволили завысить стоимость Установки?

Здесь, безусловно, уместно поставить и более общие вопросы. Как же Правительство может требовать повышать эффективность научных исследований, когда оказывается возможным описанное безобразие с расходованием значительных государственных средств, а компетентные органы уклоняются от контроля за этим? О какой борьбе с коррупцией можно после этого говорить? Как можно приглашать вернуться из-за рубежа уехавших ученых, когда безнаказанно разрушаются исследования, ведущиеся учеными в сегодняшней России?

Возникают вопросы и к ученым, которые сознательно соглашаются на завышенные цены, когда им приобретается дорогостоящее оборудование. Сознаете ли вы, уважаемые коллеги, что становитесь соучастниками того, что мягко называют «неэффективным расходованием» государственных средств, выделяемых на науку? Что тем самым вы стимулируете развитие этого порока, тормозящего развитие науки и разлагающего РАН, лишающего многих ваших коллег возможности тоже получить новое оборудование? Конечно, мне легко возразить, мол, бороться против этого бесполезно, и единственным результатом такой борьбы может быть только лишение себя возможности работать на современных приборах. Да, такой ответ, к сожалению, правомочен, пока с беззакониями (не только в сфере поставок оборудования) будут бороться единицы. Но если ученые выступят коллективно, добиваясь не личной выгоды, а устранения препятствий для эффективного развития отечественной науки, тогда они смогут добиться успеха. Один из возможных шагов в этом направлении я предлагаю ниже.

Очевидно, что система закупок научного оборудования в Российской академии наук совершенно не эффективна и не прозрачна. Роль в процедуре закупок такой организации, как Академинторг, вызывает много вопросов. Если бы деньги, выделенные на оборудование, были на счетах нашего института, мы бы сами смогли найти нужных нам поставщиков и сами заключить договора. Создается впечатление, что вместо помощи ученым при закупке приборов, Академинторг преследует свои собственные интересы, имеющие мало общего с эффективным расходованием средств на научные исследования.

По вине поставщиков актуальные научные исследования в нашем институте остановлены на два с лишним года. Я обращался во все возможные инстанции. Надежды, что с их помощью мы сможем, наконец, добиться работоспособности поставленного оборудования, не оправдались. Стало ясно, что так из «прозрачного омута» выбраться нельзя. Единственный способ, который остался в нашем распоряжении, — это привлечение общественного внимания к сложившейся с нашим институтом ситуации и к проблеме закупок высокотехнологического оборудования в принципе. Коррупция в этой сфере слишком велика, о чем, кстати, свидетельствует и недавняя история с закупками медицинских томографов для больниц, об этом много писали в газетах прошедшим летом.

Очевидным стало несовершенство контроля финансовой деятельности внутри РАН. К участию в таком контроле необходимо подключать представителей трудовых коллективов — от них трудно скрыть коррупцию, поскольку они в первую очередь страдают от нее и поэтому заинтересованы в борьбе с ней. Я думаю, целесообразно создать общественную контрольно-ревизионную комиссию РАН, наделенную правом проверки всех областей финансовой деятельности РАН. Членами комиссии должны являться рядовые (т.е. не члены РАН) сотрудники институтов, которые избираются непосредственно в коллективах и регулярно отчитываются перед своими коллегами. Члены этой комиссии должны иметь право привлекать для аудита специалистов со стороны. Ее образование могло бы быть первым шагом в осуществлении уже давно ставшей необходимой демократизации РАН, без которой вряд ли стоит всерьез говорить о возрождении российской науки.

* * *

Кто водится в «прозрачном омуте»?
(опубликовано  в газете "Троицкий вариант" в рубрике "Бытие науки" 23 ноября 2010 г., № 67, c. 3-4,
см. http://trv-science.ru/2010/11/23/kto-voditsya-v-prozrachnom-omute/)

В статье «Выбраться из прозрачного омута» [1] автор рассказал о том, как не позволил вдвое завысить цену на закупаемое Академинторгом оборудование (далее называемое установкой), а в ответ последнее было поставлено в ИРЭ им. В. А. Котельникова РАН в непригодном для эксплуатации состоянии. Перед опубликованием той статьи автор неоднократно, но безуспешно обращался в разные инстанции с просьбой добиться от Академинторга устранения кардинальных недостатков установки (стоившей 296 тыс. долл. США) и, наконец, обратился в приемную Президента РФ, откуда обращение переслали в РАН. Как поступили в РАН с проблемой недобросовестной поставки и с исследованиями, ведущимися автором с сотрудниками, рассказывается далее. Описываемый случай очередной раз доказывает необходимость организации научной общественности для активной борьбы с злоупотреблениями, не дающими эффективно развиваться отечественной науке.

Как все происходило

После выхода упомянутой статьи распоряжением вице-президента РАН Г. А. Месяца была образована комиссия под руководством академика С. Н. Багаева по поводу обращения автора к Президенту РФ. Соответствующее распоряжение и состав комиссии опубликованы на сайте РАН [2]. Автора, просившего дать ему возможность ознакомить комиссию с материалами, которыми она явно не располагает (с результатами тестирования установки, со способами решения проблемы), не допустили на заседание комиссии. Надо пояснить, что тестирование, проводившееся и автором с сотрудниками, и Р. Шафером (главой немецкой фирмы-поставщика S&I), выявило недопустимо большие погрешности измерений формы и длительности пикосекундных световых импульсов.

 

Чтобы подтвердить пригодность для тестирования лазера, генерировавшего импульсы, и то, что предъявляемые к установке требования ординарны, в тех же условиях в ИРЭ было произведено успешное тестирование производимой ИОФАНом стрик-камеры — прибора для измерения временной формы светового импульса. В установке для этой цели была установлена стрик-камера фирмы Optronis. Результаты сравнительного тестирования установки и стрик-камеры ИОФАНа были доложены М. Я. Щелевым, зав. отделом фотоэлектроники ИОФАНа, на международном конгрессе [3] и восприняты положительно крупнейшими в мире специалистами по созданию стрик-камер (к каковым относится и сам Щелев). Обо всем этом, крайне важном для оценки степени пригодности установки Щелев считал необходимым сообщить комиссии, но и ему не позволили присутствовать на ее заседании. Таким образом, те, кто мог бы квалифицированно представить комиссии доказательства непригодности установки к эксплуатации и предложить способы устранения недостатков, не были допущены на ее заседание. А вот чтобы опровергать наши претензии к установке, были приглашены российские представители поставщика (фирмы S&I) А. П. Шкуринов, А. В. Балакин и главные менеджеры S&I Р. Шафер и Optronis П. Самм. Задачу, невзирая ни на что, обелить Академинторг обнаруживают и последующие события.

Лазерный пикосекундный спектрофотометрический комплекс АК–1

В предыдущей статье уже говорилось, что установка заказывалась, в первую очередь для дальнейшего исследования обнаруженного автором с сотрудниками, по-видимому, нового фундаментального явления [4]. До последнего времени дирекция ИРЭ многократно обращалась в Академинторг с просьбой обеспечить устранение недостатков, указывая на непригодность установки к эксплуатации (примеры писем см. в [5]). Но после участия в заседании комиссии Багаева зам. директора ИРЭ С. А. Никитов сообщил автору в самой категорической форме, что у их исследовательской группы срочно отбирают установку.

Затем в отсутствие автора состоялось заседание «приборной» комиссии ИРЭ, члены которой, замечу, не являются специалистами в аппаратуре, подобной установке. Комиссия, возглавляемая Никитовым, приняла решение вернуть Академинторгу установку с рекомендацией передать ее в Институт физики микроструктур РАН [7]. Затем мнение автора, аргументированно возражавшего заключению комиссии Никитова, было заслушано на заседании дирекции ИРЭ, после чего директор ИРЭ Ю. В. Гуляев направил председателю комиссии РАН С.Н. Багаеву и генеральному директору Академинторга Д. В. Жукову письмо [8]. В нем сообщалось, что установка будет возвращена Академинторгу и ее рекомендуется передать в ИФМ РАН. Письмо заканчивалось дифирамбом Академинторгу с подчеркиванием того, что «средства, выделенные на закупку установки, составляют лишь малую часть общей суммы, затраченной РАН на закупку оборудования для ИРЭ». Малая часть — это всего лишь 296 тыс. долл. США из государственных средств, ну, стоит ли на это обращать внимание?

В письме обоснованием для возврата установки называлось то, что «причина существенного расхождения ожидаемых и реально обеспечиваемых установкой параметров однозначно не установлена». Это несостоятельно. Уже было проведено подробное сравнительное тестирование установки и стрик-камеры ИОФАНа, результаты которого доложены и обсуждены на Международном конгрессе и приняты к опубликованию в «Трудах» конгресса. Установлено, что надо изменить неправильную конструкцию оптики, соединяющей две основные части установки: двойной спектрограф и стрик-камеру Optronis. Понятно и общеизвестно, как надо изменить конструкцию. Ясно, что надо, отсоединив стрик-камеру Optronis (на что мы не имеем права до сдачи установки в эксплуатацию), провести тестирование, чтобы определить именно ее пригодность к эксплуатации, чего не захотел сделать Шафер, но готов сделать Самм, сообщивший об этом Щелеву. И тогда без каких-либо затрат стала бы окончательно ясна причина непригодности установки. Более того, Шафер после прошлогоднего тестирования им установки письменно предложил заменить стрик-камеру Optronis на стрик-камеру Hamamatsu, а потом стал предлагать уже стрик-камеру ИОФАНа, видимо, как более дешевую [9]. На оба варианта замены ИРЭ тогда дал согласие. Никаких неясностей нет. Но вот как раз забрать установку не раз предлагал Академинторг в своих письмах в ИРЭ [9], как ему ни потрафить, тем более, что тут и концы в воду, в известный «прозрачный омут».

 

 

Отобрать установку — это значит лишить измерительной части уникальный пикосекундный лазерный комплекс и тем значительно ослабить исследования сверхбыстрых нелинейных процессов взаимодействия полупроводника с собственным стимулированным излучением — актуального и в фундаментальном, и в прикладном отношении научного направления. Это труднодоступное направление, в котором наша страна пока лидировала, было основано в содружестве со светлой памяти академиком В. И. Перелем из ФТИ им. А. Ф. Иоффе РАН. Наиболее эффективные технические возможности для исследований указанного направления имела (среди экспериментаторов, специализирующихся в физике полупроводников) наша группа. Отобрать установку — это значит еще и пустить на ветер около 300 тыс. руб., затраченных нами на создание программного обеспечения для наших специализированных исследований.

От принятого решения пострадает еще и наш самый молодой сотрудник, который уже сделал значительную часть диссертации (получая зарплату 4 тыс. руб. в месяц), создав, в частности, сложнейшее программное обеспечение под специфические эксперименты, которые мы планировали провести на установке. Это иллюстрация к рекламируемой заботе о молодых ученых.

Кто виноват

Возникает много вопросов. Кто же не дал произвести Шаферу предложенную им замену стрик-камер? Почему так стремятся отдать установку, когда ее спектроскопическая часть уже отлажена и начаты физические эксперименты? Почему заключение о якобы невозможности выяснить причины непригодности установки делают те, кто даже не представляет себе конструкцию стрик-камеры, а мнение Щелева игнорируется, как и заключение автора с сотрудниками, подробно исследовавших технические характеристики установки? Почему упорно отказываются созвать экспертную комиссию, состоящую из специалистов по созданию стрик-камер, чтобы уже она сделала заключение о причинах непригодности установки и оценила наши предложения по устранению дефектов установки?

Почему комиссии Багаева и Никитова так и не провели анализа содержания обращения автора в администрацию Президента, хотя созывались они именно для этого? Что вынудило комиссии Багаева и ИРЭ действовать необъективно, а Никитова и Гуляева — изменить свою позицию на противоположную? Почему Никитов (кстати сказать, один из победителей конкурса «мегагрантов» — он поедет организовывать новую лабораторию в Саратовский университет), осуществляющий взаимодействие института с Академинторгом и фактически руководящий Московским отделением ИРЭ, в течение пяти лет отказывался обратиться, как просил автор, за поддержкой к руководству РАН, в компетентные органы, созвать экспертную комиссию? Почему так явно стараются обелить Академинторг?

В связи с этим не пора ли также спросить, почему во многих учреждениях РАН не раскрывается перед трудовыми коллективами распределение финансирования и научного оборудования и не проверяется, равными ли условиями обеспечиваются соавторы руководства и прочие научные сотрудники?

И еще вопросы. Не поддерживаются ли порою искусственно трудности, тормозящие проведение научных исследований, с тем, чтобы сделать ученых более зависимыми от начальства и, как следствие, более управляемыми? Почему навязывают покупку импортного оборудования сомнительного качества (поставленная модификация стрик-камеры Optronis фигурировала на сайте фирмы очень недолго), когда есть качественные отечественные приборы? Например, по многим параметрам лучшими в мире являются стрик-камеры, созданные в гибнущем из-за отсутствия заказов отделе фотоэлектроники ИОФАНа, с распадом которого будут утеряны и созданные там высокие технологии. Почему от зарубежного поставщика не добиваются исправления установки, на которую затрачены большие государственные средства? Ну и, «если установка оказалась непригодной для своего предназначения, приткнем ее еще куда-нибудь, авось сгодится», — это что, эффективное и целевое расходование госсредств?

И почему среднемесячная зарплата (с.з.) старших научных сотрудников, кандидатов физ. -мат. наук, которым чуть больше сорока лет, при неплохих научных результатах [4] может составлять, например, в этом году 20 тыс. руб., т.е. много меньше объявленной средней по РАН в 30 тыс. руб. (у автора с.з. — 29 тыс. руб.)? А то, что эти с.н.с. и наш молодой «неостепененный» коллега лишаются возможности заниматься актуальными и в фундаментальном, и в прикладном отношении исследованиями, — как это соотносится с заботой о научных кадрах страны, об интересах страны? И что весь наш труд за два с половиной года, посвященный изучению технических возможностей установки и ее адаптации с нашим лазерным комплексом, летит на ветер? Получается, что ученых на словах приглашают, а на деле выживают.

Похоже, прав был автор, когда в своем обращении к Президенту просил не отсылать обращение в РАН, а установить контроль со стороны компетентных органов за выполнением Академинторгом договора на поставку дорогостоящей установки, оплаченной из государственных средств.

Что делать

Ответы на все эти вопросы, возможно, указали бы на причины того, почему никак не удается достичь требуемой эффективности научных исследований в нашей стране. Без разрешения этих вопросов ни возвращение ученых, уехавших за рубеж, ни увеличение финансирования, ни грандиозный проект Сколково не дадут желаемых результатов, а возможность занятия наукой не будет притягивать молодежь.

Может быть, тем, кому небезразлична отечественная наука, следует объединиться и создать общественную организацию для контроля со стороны ученых за происходящим в научных учреждениях страны, за восстановлением эффективности отечественной науки, за обеспечением ученых необходимыми правами (описанный случай далеко не единичен)? Профсоюз РАН, хотя его Совет и заслушал автора на своем заседании и создал соответствующую комиссию, пока ничего существенного не предпринял. Государственным органам без помощи самих ученых сложно объективно разбираться в происходящем в РАН и в вузах. Так что, уважаемые коллеги, сдвинуть ситуацию с наукой к лучшему должны стремиться, по-видимому, и мы сами, объединившись для этой цели. Предлагаю обсудить это уже не раз поднимавшееся предложение и действовать.

Свое представление о мерах, которых могло бы добиваться объединение ученых, автор изложил в [6].

Игорь Броневой

1. ТрВ № 63, 28.09.2010, И. Броневой, «Выбраться из «прозрачного омута».

2. www.ras.ru/presidium/documents/directionsp.aspx?ID=4c3cd0e2-5de0-4847-b70b-abe-38f05a5cd (Распоряжение Президиума РАН «О создании комиссии по рассмотрению обращения главного научного сотрудника Учреждения Российской академии наук Института радиотехники и электроники им. В.А. Котельникова РАН, доктора физико-математических наук Броневого И.Л. в администрацию Президента РФ»).

3. Measurement accuracy in picosecond streak imaging. Abstracts of 29^th International Congress on High-Speed Imaging and Photonics + 1^st Workshop on Advanced Sensing and Imaging (Morioka, Japan, ISBN978-4-905149-00-2, 2010), p. 20o03. N.N.Ageeva, I.L.Bronevoi, D.N.Zabegaev, A.N.Krivonosov, N.S.Vorob'ev, P.B.Gornostaev, V.I.Lozovoi, M.Ya.Schelev.

4. Агеева Н. Н., Броневой И. Л., Забегаев Д. Н., Кривоносов А.Н. Автоволна обеднения заселенностей электронов в зоне проводимости — причина субтерагерцовых автомодуляций фундаментального поглощения света и собственного стимулированного излучения в GaAs. Краткое представление результатов со списком основных публикаций.

5. Письмо №11210-9246-906 от 26.12.2008 Генеральному директору ФГУП «В/О «Академинторг» РАН» Д. В. Жукову; Письмо №11210-9246-477 от 07.06.2010 Зам. генерального директора ФГУП «В/О «Академинторг» РАН» И. В. Краснову.

6. www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=1fd562a8-57c8-4e68-8cf5-fe30c5d8bf9b#content (И. Л. Броневой, ИРЭ РАН: 22 предложения по повышению эффективности научных исследований).

7. Решение постоянно действующей комиссии по выработке стратегии обновления и развития приборного парка Института (председатель комиссии — чл. -корр. РАН Никитов С. А.) в связи с обращением главного научного сотрудника Института д.ф. -м.н. Броневого И. Л. в администрацию Президента РФ.

8. Письмо №11210-9246-953 от 10.11.2010 Председателю комиссии РАН, академику С. Н. Багаеву; Генеральному директору ФГУП «В/О «Академинторг» РАН» Д. В. Жукову.

9. См. приложение в http://trv-science.ru/uploads/PismoPresidentu.pdf.

Статью И. Л. Броневого редакция попросила прокомментировать замдиректора ИРЭ им. В.А.Котельникова РАН члена-корреспондента РАН С. А. Никитова:

Уважаемый главный редактор!
Уважаемые коллеги!

Я получил приглашение от уважаемого М. С. Гельфанда на страницах ТрВ-Наука ответить на вопросы, поставленные в предыдущей и настоящей статьях г-на И. Л. Броневого. Первое мое желание было — не ввязываться в бессмысленную перепалку и, главное, не терять времени попусту. Однако, учитывая, на мой взгляд, социальную опасность, исходящую от господ типа Броневого, я счел нужным и на вопросы г-на Броневого ответить, и, что самое важное, попытаться защитить и науку, и Российскую академию наук от нападок подобных господ.

Ситуация, описанная в статьях, раздувается вокруг установки, о которой пишет г-н Броневой. Однако эта ситуация создана им самим. Уже в течение более шести лет г-н Броневой паразитирует на этой ситуации. Установка, как пишет Броневой в своей второй статье, «заказывалась для обнаруженного автором и сотрудниками, по-видимому, нового фундаментального явления». Основная суть этого высказывания — слово «по-видимому». Броневой решил, что он — автор нового фундаментального явления. А раз так, значит, ему все вокруг должны всемерно обеспечивать комфортную научную работу. Необходимо отметить, что так это и происходило до недавнего времени. Руководство нашего Института радиотехники и электроники им. В. А. Котельникова РАН (тогда еще просто ИРЭ РАН) в 2003 г. сочло возможным обратиться к президенту РАН с просьбой о выделении валюты для приобретения оборудования, из которого можно было бы собрать установку для Броневого. Инициатором просьбы выступил Броневой, чему есть письменные доказательства. К сожалению, на мой взгляд, Броневой в 2003г. до конца не понимал, для чего ему нужна подобная установка, поскольку в первой заявке отсутствовала стрик-камера, необходимая Броневому. Поэтому два года спустя он инициировал письмо с просьбой о выделении денег на более дорогое оборудование, которое, в частности, дооснащалось стрик-камерой. Все последующие события связаны с тем, что Броневой требовал только одного: установка должна быть собрана поставщиками, и она должна выдавать те результаты, которые необходимы Броневому, чтобы, по-видимому, доказать, что он действительно открыл новое физическое явление, а фактически — его гениальность. В ход шли непрерывные требования: «у меня новая установка, «мне нужно новое помещение (офис). Офис должен быть отремонтирован, оснащен мебелью и офисным оборудованием». Все это было Институтом предоставлено. «Нужен новый лазер — требую денег на покупку нового лазера». Лазер был закуплен. Теперь ему нужны ставки и работающие люди.

Что касается других вопросов, которые Броневой ставит в своей статье, то опять-таки они демонстрируют его отношение к окружающему миру. Если он претендует на авторство нового физического явления, то как хороший исследователь он обязан всеми возможными способами доказать существование этого явления. Вместо этого он пытается, опять же всеми возможными способами объяснить, что ему нужна новая стрик-камера, теперь производимая в ИОФ им. А. М. Прохорова РАН. Для этого опять нужны деньги. Теперь 6 млн руб. Я хорошо понимаю сейчас, что оборудование, полученное Броневым, работает и может помочь получить достойные научные результаты. Но, понимая, что у нас в Институте никто другой не сможет воспользоваться этим оборудованием, именно с точки зрения его более эффективного использования, мы и предложили передать это оборудование в другие коллективы РАН.

Претензий к Броневому много и с точки зрения организации научных исследований в коллективе, которым он руководит. Он пришел в наш институт в 1983 г. и за два года успел разругаться с коллективом отдела, в который был принят. С тех пор его научная группа состоит из трех человек: Броневой, его жена и еще один сотрудник. За все время у него был один аспирант, который вынужден был бросить аспирантуру из-за личных взаимоотношений с Броневым. Сейчас к Броневому «приставили» молодого сотрудника для создания программного обеспечения установки. До недавнего времени в течение 6 лет г-н Броневой имел гранты РФФИ, но заявки для возможности финансирования научных исследований своей группы в другие министерства и ведомства, в том числе в РАН по программам поддержки фундаментальных исследований, подавать считал, по-видимому, ниже своего достоинства, будучи уверенным, что ему и так должны все предоставить.

Можно критически рассмотреть и обе статьи Броневого, в которых много лукавства, передергивания и неточностей. Не хочется этим заниматься, замечу, что это не только мое мнение, стиль Броневого сродни тому, каким действовали некоторые персонажи 1937 года.

Я должен отметить, что наш институт является одним из самых больших в РАН, вполне успешно работающих. За последние 5 лет институту были выделены средства для покупки импортного оборудования на сумму, в 25 раз превышающую стоимость установки Броневого. Это оборудование успешно закуплено, с его помощью уже получены результаты мирового уровня, что признано не только самими «владельцами» оборудования, но и мировым научным сообществом. В большинстве случаев такое оборудование принадлежит не конкретной лаборатории, а Центру коллективного пользования. При помощи оборудования силами самих сотрудников, из которых многие — молодые специалисты и аспиранты, создаются действительно уникальные установки.

По долгу своей общественной работы (я являюсь ученым секретарем Комиссии РАН по совершенствованию структуры РАН и членом Комиссии РАН по работе с молодежью) мне приходится сталкиваться с проблемами, существующими в РАН, которые аналогичны тем, что есть и у нас в институте. Но эти проблемы присущи и всему нашему обществу. Наша общая задача — найти скорейшее и оптимальное решение этих проблем. К сожалению, Броневой и ему подобные персонажи, на мой взгляд, лишь пытаются «замутить воду», чтобы скрыть собственную несостоятельность.

Броневой в своей второй статье, по-видимому, укорил меня в том, что я являюсь одним из победителей «Мегагранта», выигранного по конкурсу проведенному Рособрнаукой. Как я понимаю, на сегодняшний день все мировое научное сообщество согласилось с тем, что данный конкурс проходил открыто, честно и в соответствии с мировыми стандартами. Меня как победителя отобрали наряду с другими замечательными учеными. Я этот успех отношу к тем коллективам, в которых мне посчастливилось учиться и работать, — Московский Физтех и ИРЭ РАН. Отношу к своим учителям и коллегам в ИРЭ РАН, и в первую очередь к моему учителю и нашему директору Ю. В. Гуляеву, ко всей РАН, куда я имею честь быть избранным ее членом-корреспондентом.

Хотелось бы впредь тратить время только на науку и научное общение. Впереди еще много интересного. С уважением,

СА. Никитов,
член-корреспондент РАН,
зам. директора
ИРЭ им. ВА. Котельникова РАН

* * *

Выводы

Комиссии, созданной Распоряжением Президиума РАН № 10280Н 886 от 6 октября 2010 года в связи с обращением главного научного сотрудника Учреждения Российской академии наук Института радиотехники и электроники им. В. А. Котельникова РАН (ИРЭ РАН) доктора физикоНлатематических наук И. Л. Броневого в администрацию Президента РФ

17.11.2010

Комиссия Президиума Российской академии наук (РАН), созданная Распоряжением Президиума РАН № 10280-886 от 06 октября 2010 г. в связи с обращением главного научного сотрудника Учреждения Российской академии наук Института радиотехники и электроники им. В.А. Котельникова РАН (ИРЭ РАН) доктора физико-математических наук И.Л. Броневого в администрацию Президента РФ и состоящая из ведущих ученых в области лазерной физики и оптоэлектроники, рассмотрела материалы, представленные ИРЭ РАН, ФГУП «В/О «Академин-торг» РАН», научными консультантами-экспертами МГУ им. М.В. Ломоносова, заслушала мнения генерального директора инжиниринговой компании S&I Spectroscopy&Imaging GmbH (S&I GmbH) и генерального директора фирмы Optronis GmbH, производителя стрик-камер, и пришла к следующим выводам:

1. Обращение И.Л. Броневого на блог Президента РФ Дмитрия Анатольевича Медведева с обвинениями в адрес ФГУП «В/О «Академинторг» РАН» в поставке в ИРЭ РАН в непригодном для эксплуатации состоянии «Установки для анализа спектра оптического излучения на базе двойного спектрографа SpectraPro 2500i для анализа сверхбыстрой нелинейной динамики электронно-дырочной плазмы в комплекте» (Установка) безосновательно. Изложенное в нем не соответствует действительности. Установка реально используется И.Л. Броневым в работах, проводимых в лаборатории ИРЭ РАН.

2. Представители инофирм в своих выступлениях подтвердили работоспособность Установки. Аналогичные системы успешно используются в других институтах РАН.

3. При подготовке заказа на импорт И. Л. Броневой был не готов к квалифицированному формированию спецификации на приобретаемую Установку из-за отсутствия понимания техники проведения научных экспериментов, что привело к задержкам не только в комплектации и приобретении оборудования, но и к дальнейшему недостаточно эффективному его использованию. Таким образом, ответственность за нерациональное использование бюджетных средств полностью лежит на ИРЭ РАН и персонально на И. Л. Броневом.

4. ИРЭ РАН не имеет претензий к работе ФГУП «В/О «Академинторг» РАН». По всем другим проектам имеется полное взаимопонимание между ИРЭ РАН и ФГУП «В/О «Академинторг» РАН». ИРЭ РАН считает, что поставленная для И. Л. Броневого Установка по своим параметрам работоспособная.

5. Заявление И. Л. Броневого о непрозрачности расходования бюджетных средств в Президиуме РАН и о коррупционных схемах закупки научного оборудования абсолютно необоснованно и происходит из-за незнания им установленного в РАН порядка рассмотрения заказов Институтов РАН в подразделениях Президиума РАН, формирования плана закупок и приобретения импортного научного оборудования. В актах ежегодной проверки Счетной Палатой РФ Российской академии наук и ФГУП «В/О «Академинторг» РАН» (2005 — 2010 гг.) не зафиксировано ни одного случая нецелевого использования бюджетных средств и нарушения ценообразования. В Президиуме РАН нормативными документами установлен жесткий контроль за расходованием бюджетных средств.

6. В связи с тем, что до настоящего времени в ИРЭ РАН нет условий не только для дальнейшего эффективного использования Установки, но и для проверки ее полной работоспособности (отсутствие соответствующего лазерного источника и специального лабораторного помещения), а также нет ясности в том, когда эти условия будут созданы, комиссия считает целесообразным рекомендовать Президиуму РАН рассмотреть вопрос о передаче этой Установки в другой институт РАН, занимающийся исследованиями по близкой научной тематике и имеющий все условия для ее эффективного использования.

7. Комиссия считает необходимым рекомендовать руководству ИРЭ РАН провести тщательное расследование данного случая и усилить контроль за обоснованностью и целесообразностью закупки при заказах дорогостоящего импортного оборудования, а также за наличием условий и уровнем подготовленности научных сотрудников к его использованию.

Подписи членов комиссии:

С. Н. Багаев, академик, директор Учреждения Российской академии наук Института лазерной физики Сибирского отделения РАН, председатель

М. И. Яландин, член-корреспондент РАН, главный научный сотрудник Учреждения Российской академии наук Института электрофизики Уральского отделения РАН

З. Ф. Красильник, доктор физико-математических наук, директор Учреждения Российской академии наук Института физики микроструктур РАН

М. Н. Мизеров, кандидат физико-математических наук, директор Учреждения Российской академии наук Научно-технологического центра микроэлектроники и субмикронных гетероструктур РАН

А. А. Ионин, доктор физико-математических наук, заведующий лабораторией Учреждения Российской академии наук Физического инсти-итута им. П.Н. Лебедева РАН

В. Д. Кулаковский, доктор физико-математических наук, заместитель директора Учреждения Российской академии наук Института физики твердого тела РАН

Ю. Г. Кусраев, доктор физико-математических наук, руководитель отделения физики твердого тела Учреждения Российской академии наук Физико-технического института им. А.Ф. Иоффе РАН

* * *

От редакции

Мы не считаем, что компетентны судить о научной стороне конфликта в ИРЭ. Тем не менее, ни в ответе С. А. Никитова, ни в публикуемом решении комиссии ПРАН под руководством С. Н. Багаева (к которому мы также обращались с просьбой о комментарии) мы не нашли ответов на вопросы, которые нам кажутся ключевыми в этой ситуации.

Прежде всего — соответствует ли полученная институтом установка требованиям техзадания? В решении комиссии сказано, что «Установка реально используется в работах, проводимых в ИРЭ Л. И. Броневым» (п. 1) и что «представители инофирм в своих выступлениях подтвердили работоспособность Установки» (п. 2), но одновременно утверждается, что «в ИРЭ РАН нет условий не только для дальнейшего эффективного использования Установки, но и для проверки ее полной работоспособности» (п. 6). Интересно, только нам кажется, что эти пункты слегка противоречат друг другу?

Нельзя не обратить внимания также на то, что комиссия, заслушав «представителей инофирм», демонстративно отказалась выслушать самого И. Л. Броневого, а также не стала привлекать независимых экспертов. Руководство ИРЭ сейчас утверждает, что оно не имеет претензий к Академинторгу, но это противоречит приведенным выше и другим имеющимся в распоряжении редакции документам, а также тому факту, что до сих пор не подписан акт о приемке установки в эксплуатацию. Что-то изменилось за последнее время? Что?

В отсутствие ясного ответа на эти вопросы мы не видим оснований считать, что причина конфликта сводится без остатка к человеческим качествам И. Л. Броневого, как пишет С. А. Никитов, или к непониманию первым «техники проведения научных экспериментов», как решила комиссия.

За время, прошедшее после выхода первой статьи про Академинторг, мы услышали множество похожих историй, но всегда под обещание про них не писать. Из всего произошедшего ясно, что так получается лучше. Но ясно и другое: до тех пор, пока научное сообщество в целом и каждый его представитель по отдельности будут молча терпеть, в лучшем случае рассказывая друг другу смешные и страшные истории в курилках, с нами будут вот так обращаться. Потому что мы этого заслуживаем.

---

Цифровой синдром
Стремление оздоровить науку может вызвать обратный эффект

(опубликовано в газете "Поиск" 12 ноября 2008 г. в разделе "Научная политика", см. http://www.poisknews.ru/2008/11/12/cifrovojj_sindrom.html)

Замминистра Александр Хлунов, завершая работу круглого стола, где обсуждалась система оценки результативности государственных научных организаций, разработанная Минобрнауки, предложил ученым присылать конкретные предложения по ее совершенствованию. Об этом сообщалось в статье “Обещали не кошмарить” (см. “Поиск” №39, 2008). Сегодня мы публикуем отзыв нашего читателя, предлагающего, прежде всего, обсудить критерии, положенные в основу этой системы.

А.Абрикосов в одном телефильме рассказывал, что Л.Ландау, первоначально счел ошибочной и “затормозил” публикацию теории, за которую спустя полвека Абрикосову присудили Нобелевскую премию. Абрикосов предлагал и одному выдающемуся ученому (будущему академику) экспериментально проверить выводы этой теории. Как показало время, они имели огромное практическое значение. Но тогда, не доверяя им, тот ученый от исследований отказался, о чем очень жалел даже спустя десятилетия.

Таких случаев, когда новые научные результаты оценивались по достоинству далеко не сразу, не перечесть. Этапы признания научного открытия юмористически, но абсолютно реально были представлены в книге “Физики шутят”: “Сначала говорят, что этого не может быть. Через некоторое время начинают отмечать, что в этом что-то есть. И уже только потом признают: в этом нет ничего непонятного”.

Субъективизм в оценке исследований может лишить отечественную науку крупных научных достижений. Так что стремление как можно беспристрастнее измерить их качество понятно. Но лучше ли справятся с этой задачей цифры?

Количество опубликованных за год статей может годиться для оценки эффективности работы ученого, но только в том случае, когда тому заранее ясно, какой метод исследований применить и что в результате должно получиться. Эта ситуация не характерна, например, для фундаментальных исследований, в которых выявляется то, что науке было ранее неизвестно. Они предполагают поиск методов исследования, неоднократную реконструкцию экспериментальной установки, обнаружение явления, часто отличного от ожидаемого, поиск методов описания этого явления и выяснения механизма его образования, то есть фундаментальных процессов, его порождающих. Для выполнения таких работ, как правило, требуются годы. По крайней мере, год, а то и больше, уйдет только на один этап, результаты которого будут достойны публикации. Поэтому так невелико было количество публикаций у выдающихся ученых, являвшихся беззаветными тружениками, самостоятельно занимавшихся фундаментальными исследованиями и не позволявших себе приписывать свое имя к чужим результатам. Пример - Альберт Эйнштейн. В России - физики, академики А.Шальников и Ю.Шарвин (на последнего уже ссылался ранее в том же контексте вице-президент РАН академик А.Андреев). Принятие такого критерия оценки деятельности ученого, как частота появления статей, может принести вред фундаментальной науке, поскольку: а) оттолкнет от требующего значительного времени (и сопряженного с риском) решения трудоемких фундаментальных проблем; б) сделает выгодным ограничиваться расширением только уже известных областей науки; в) вызовет приток публикаций скороспелых, недостаточно проверенных результатов; г) будет провоцировать некоторых ученых стремиться попасть в число авторов работ, выполненных без их участия.

Именно поэтому, а не из-за лености или боязни ответственности все известные автору авторитетные ученые, специализирующиеся на фундаментальных исследованиях, считают неверной, способной принести вред оценку эффективности работы ученого по количеству публикаций.

Оценку ученого по цитируемости его работ можно было бы проводить только в том случае, если бы можно было жестко проконтролировать, что каждый автор, опирающийся на чью-то предшествующую работу, обязательно ее цитирует. Но такого контроля нет, и маловероятно, что он когда-нибудь будет. Известно множество случаев, когда люди явно опирались на опередившие их чужие работы, но не ссылались на них. Мотивация таких авторов понятна: не упоминая о предшественниках, они надеются выдать свои работы за первооткрытия. Вспомним относительно недавнее присуждение Нобелевской премии американским ученым за открытие, сделанное нашим соотечественником В.Летоховым. Далее. Очень высокий индекс цитируемости получают авторы научных обзоров, в которых порой даже нет научных результатов самих авторов. И в этом случае индекс цитируемости не отражает эффективности исследовательской работы этих авторов. Бывают случаи, когда индекс цитируемости повышают, добиваясь вписывания себя в число авторов работ, в выполнении которых фактически не участвовали.

А случаи, когда научный результат опередил свое время? Например, получен новый фундаментальный результат теории, а уровень развития экспериментальной техники еще недостаточен для его проверки. Или на уникальной экспериментальной установке после колоссальных затрат труда получен новый результат, но теория еще не располагает нужным для его анализа аппаратом, а у других экспериментаторов нет ни оборудования, ни “подсказок” теории, чтобы продолжить исследования в новой области. В обоих случаях авторы нового результата будут продолжать свою работу без какого-либо цитирования в течение, возможно, достаточно долгого времени, хотя полученный ими результат может оказаться существенным для фундаментальной науки. Наконец, автор может полностью самостоятельно решить отдельную специальную проблему и тем самым закрыть соответствующую область для исследований. Тогда, как нередко случается, на его работу будут ссылаться в основном в монографиях, а не в журналах, публикующих результаты текущих исследований.

Подводя итог, приходится заключить, что индекс цитирования не позволяет во многих случаях объективно оценить эффективность научной работы. Важные в фундаментальном отношении исследования могут иметь низкий индекс цитирования. Но если из-за отсутствия материальной поддержки они прекратятся, прогресс фундаментальной науки затормозится.

Предлагается в оценке эффективности научных исследований учитывать импакт-фактор журнала. У зарубежных изданий он выше. Но публикация статьи в солидном, издающемся за рубежом научном журнале может стоить порядка 1000 долларов США. Маленькой группе ученых, имеющей, скажем, один грант РФФИ, такую сумму выделить очень сложно. Бюджет распределяется между затратами на оборудование и надбавками к зарплате, которая у многих еще очень далека от планировавшихся 30 тысяч рублей. Рецензирование для зарубежных журналов отличается тем, что в некоторых журналах оценку статьи поручают двум экспертам, но его качество, как правило, ничем не лучше, чем в наших отечественных академических журналах. Бывают и случаи неквалифицированного, ошибочного рецензирования рукописей, отосланных в зарубежные журналы. В то же время сегодня публикация в отечественных академических журналах также быстро становится доступной для научного мира. Эти журналы издаются на русском и английском языках. Информация об их содержании есть в Интернете. Как правило, ученые при поиске статей по интересующей их области и пользуются Интернетом, поскольку почти невозможно успевать просматривать огромное количество издаваемых журналов. Наконец, ориентирование на импакт-фактор толкает ученых на отправку статей в зарубежные журналы, а не в отечественные. Тем самым лишая последние того авторитета, который они справедливо должны были бы иметь, представляя мировой научной общественности лучшие достижения отечественной науки.

В итоге, если при оценке научной деятельности ориентироваться на импакт-фактор, то: а) не получат справедливой оценки работы ученых, направляющих рукописи в отечественные журналы (исходя из своего финансового положения и разумного патриотизма); б) российские научные журналы не обретут того авторитета, который заслуженно должны иметь.

Участие в конференциях и статус доклада - еще один предлагаемый показатель эффективности научной работы. Заметим: реальная продуктивность участия в конференции уменьшается по мере того, как растет количество ее участников. Это связано с тем, что из-за обилия докладов уменьшается возможность подробного представления и тщательного обсуждения отдельной работы. Крупные международные конференции полезны для завязывания научных контактов, для кооперации. А также для повышения рейтинга ученых (что актуальнее для работающих за рубежом и систематически меняющих место работы). Последнее обстоятельство приводит к тому, что распределение устных и стендовых докладов не всегда справедливо. Нередко, присуждая докладам российских ученых статус не устных, а лишь стендовых, программный комитет аргументирует это тем, что-де россиянин может заявить доклад и не приехать. Организаторов можно понять: транспортные расходы, оплата регистрационного взноса и гостиницы, расходы на питание - все это, если взять солидную международную конференцию, в сумме может составлять до 2000 евро. Многим, как уже говорилось выше, пришлось бы для этого отказаться от и так небольших надбавок к зарплате или от приобретения необходимого научного оборудования. Что же касается российских конференций, то тут статус доклада порою зависит даже не от качества работы, а от того, насколько широко в нашей стране исследуется соответствующая область науки. Например, очень актуальные в мире оптические исследования сверхбыстрых процессов в полупроводниках в России долгое время проводила только одна группа, сумевшая, тем не менее, создать новое научное направление и сохранять в нем лидирующее положение в мире. Сейчас, по-видимому, добавилось еще несколько групп, экспериментально исследующих такие процессы. Однако из-за малочисленности ученых, занятых такими исследованиями в нашей стране, сессия по сверхбыстрым процессам назначается на отечественных полупроводниковых конференциях только стендовой. Наконец, программный комитет конференции, бывает, недооценивает значение работ. Так, статус стендового доклада в свое время получило на отечественной конференции по физике низких температур первое сообщение А.Аронова и Б.Альтшулера о теории, за которую им впоследствии была присуждена премия Европейского физического общества.

В итоге и такой критерий, как участие в конференциях, и статус доклада оказываются ненадежными для оценки эффективности научных исследований. Поскольку: а) неучастие в международных конференциях может быть связано и с финансовыми трудностями (клянчить финансовую помощь у организаторов конференции унизительно), и с отмеченным снижением пользы от участия в конференциях с большим количеством участников; б) предоставление статуса доклада не всегда определяется только ценностью работы.

Автор видит пока единственный способ оценки эффективности научных исследований - тот, что обычно используется при рассмотрении проектов НИР, представляемых на разные конкурсы. Он хорошо зарекомендовал себя на конкурсах РФФИ, еще ранее на конкурсе Фонда Сороса и др. Заключается он в предоставлении научного отчета о подлежащей оценке научной деятельности с приложением опубликованных статей на экспертизу двум (или более) ученым, авторитетным специалистам в той же области науки. И если оценка оказывается негативной, а оцениваемая сторона с ней не согласна или мнения экспертов разошлись, то для арбитража назначается еще один эксперт. Конечно, и этот способ не будет абсолютно застрахован от субъективности. Но он позволит оценить эффективность научных исследований более корректно, чем метод, основывающийся на количестве публикаций, индексе цитирования, импакт-факторе журнала, участии в конференциях, статусе доклада. Последний выглядит более универсальным, легче выполнимым и дешевым, но его недостатки способны резко затормозить развитие научных исследований, отчего он и представляется пока малоприемлемым. А, реформируя организацию научных исследований, важно руководствоваться тем же принципом, что и в медицине: главное - не навредить.

Игорь Броневой, д.ф.-м.н., главный научный сотрудник Института радиотехники и электроники им. В.А.Котельникова РАН
 

---

Перегрузки по-русски
Ученый в России - и лошадь, и бык

(опубликовано в газете "Поиск" 19 ноября 2008 г. в разделе "Научная политика, см.  "http://www.poisknews.ru/2008/11/19/peregruzki_porusski.html)

В статье “Цифровой синдром”, опубликованной в прошлом номере “Поиска”, были рассмотрены критерии, которые Минобрнауки предлагает использовать для оценки результативности труда ученых. Выработать правильные критерии для такой оценки, конечно, необходимо. Но измерить результативность - еще не значит ее увеличить. Нелогично требовать от ученых, не имеющих нужных условий труда, высокой результативности. В большинстве лабораторий вынуждены эксплуатировать устаревшее оборудование. Выход его из строя надолго останавливает исследования, поскольку ремонтная база фактически отсутствует, а средства для приобретения новой аппаратуры получить очень непросто. Отечественное научное приборостроение пришло в состояние, не позволяющее обеспечить потребности страны в научном оборудовании, и нередко не способно учитывать достижения отечественной науки (теряя выгоду от возможности приоритетного их использования). Закупка оборудования импортного имеет свои “подводные камни”. На него трудно получить средства. Оно приобретается порой не у самых надежных компаний. Нередко не удается добиться, чтобы в договоре о покупке было оговорено выполнение необходимых технических условий (ТУ). Отсутствие в стране сервисных служб зарубежных компаний не позволяет быстро провести запуск и адаптацию оборудования к конкретным научным исследованиям и затрудняет его ремонт. Сокращение многих СКБ и опытных производств сделало малодоступным изготовление нестандартных изделий, без которых нельзя вести нетривиальное научное исследование.

Создание центров коллективного пользования (ЦКП) целиком решить проблему необеспеченности оборудованием не может. Во-первых, ЦКП способен обслуживать ограниченное число исследователей. Далее, он предоставляет строго определенный набор возможностей для научных измерений. Выйти за рамки этого набора (что, как правило, требуется на каком-то этапе исследований) невозможно. Для работы в ЦКП исследователю предоставляется ограниченное время, а для фундаментального изучения одного явления могут потребоваться годы.

Существенно затрудняет проведение исследований и невозможность получать в требуемом объеме научную информацию. Участие в зарубежных конференциях требует больших финансовых затрат. Издающиеся за рубежом научные журналы в печатном виде для библиотек НИИ почти не закупаются, а свободный электронный доступ возможен только к некоторым из них, что абсолютно недостаточно. Перестали переводить и печатать регулярно издаваемые на Западе монографии с обзорами достижений и состояния каждой крупной области науки, необходимые для продуктивной работы.

Неукомплектованность научно-исследовательскими и техническими кадрами приводит к перегрузке сотрудников, необходимости работать в дни измерений по 12 часов без замены. Научным сотрудникам помимо исследовательской работы приходится заниматься снабжением приборами, их транспортировкой, поиском возможностей ремонта оборудования и изготовления нестандартных изделий, самим искать на стороне программистов, когда требуется написать сложную программу (например, для автоматизации экспериментов на большом измерительном комплексе). Словом, как в поговорке: “Я и лошадь, я и бык...”

Все эти препятствия серьезно тормозят научные исследования. Без их устранения другими мерами исправить положение не удастся. К примеру, ряд ученых института, где работает автор, включая и молодежь, в трудные, безденежные девяностые годы продолжали работать с полной самоотдачей, которую никакие стимулирующие надбавки увеличить бы не смогли. Работали, руководствуясь чувством долга и любовью к науке. Проблемы тогда были, конечно, еще острее. Но и в нынешних условиях никто, кроме отечественных ученых, работать бы не согласился. Этим в большой степени объясняется, почему молодежь чаще всего не хочет заниматься фундаментальными исследованиями. Ученые понимают, что менять положение надо, но не имеют ни малейших полномочий для этого. Все это угнетает людей, лишает их инициативности, рождает пассивность и безразличие. Поэтому, прежде чем закрывать НИИ из-за неэффективности работы, надо разобраться на местах, в чем причина этой неэффективности - в нерадивости сотрудников, в скверном управлении или в отсутствии необходимых для исследований условий. Нельзя закрывать НИИ, не выясняя, насколько нужна стране сейчас (или понадобится в будущем) область деятельности, для которой он предназначен. И если нужна, то институт надо сохранять, а причины его неэффективности устранять. Предшествующее сокращение промышленности и прикладной науки сегодня уже аукнулось нехваткой инженерно-технических кадров, промышленных и научно-технических предприятий для нужд страны.

Какие же меры для повышения эффективности научных исследований, на наш взгляд, должны быть первоочередными?

1. Обеспечение НИИ современным научным оборудованием. Для этого требуется развитие отечественного научного приборостроения, возрождение СКБ и опытных производств. Что же касается импортного оборудования, то тут необходимо обеспечить контроль рентабельности закупок, реального соблюдения сроков поставки и введения в эксплуатацию, ТУ и гарантийных обязательств; возможность выполнения в России ремонта любой сложности; учет времени проведения тендера при назначении сроков приобретения.

2. Обеспечение полного доступа к научным журналам, издаваемым за рубежом. Безо­тлагательная публикация переводов регулярно издаваемых на Западе монографий с обзорами состояния каждой области науки.

3. Укомплектование штатов НИИ до той степени, которая позволила бы людям без перегрузок, целеустремленно заниматься своим делом, не выполняя побочные, отвлекающие от прямых обязанностей, функции.

4. Стимулирование притока молодежи в науку. Создание в НИИ узкоспециализированных вузовских факультетов (пример - Государственный университет гуманитарных наук) с участием студентов в реальных оплачиваемых исследованиях и предоставлением им возможности бесплатного обучения с обязательством последующей работы в тех же или родственных НИИ в течение шести лет. Публикация научно-популярных произведений, написанных выдающимися учеными, издание книг, посвященных ученым и науке. Научно-просветительская деятельность.

5. Для обсуждения последних научных достижений и для образования научной молодежи регулярно проводить научные школы, симпозиумы по каждой из основных областей науки. С той же целью предложить НИИ регулярно проводить у себя симпозиумы с участием зарубежных организаций, с которыми институт связан научными контактами и совместными работами. На проведение симпозиумов предоставлять финансирование. Рекомендовать проводить ежегодные внутриинститутские конференции, чтобы в больших институтах сотрудники представляли, чем занимаются их коллеги. Это облегчило бы создание внутриинститутских коопераций для исследований, и одновременно происходил бы смотр эффективности работы сотрудников за прошедший год.

6. Использовать прямую заинтересованность самих ученых в эффективности научных исследований, для чего наладить обратную связь между ними и руководством. Ученые советы и собрания сотрудников НИИ, отраслевые внутриинститутские советы наделить правами, позволяющими влиять на организацию научной работы, распределение финансов и оборудования, кадровую внутриинститутскую политику, обеспечение требуемых условий труда. Не рассматривать участие в крупных собраниях заместителей директора как представительство трудовых коллективов - они представляют руководство. Выборы, выясняющие поддержку коллективом кандидатуры директора института, должны проводиться всем коллективом сотрудников, а не легко контролируемыми делегатами от подразделений. Назначение на руководящую должность недопустимо, независимо от прежних заслуг кандидата, без апробации им программы действий на искомом посту и ежегодного отчета о ее выполнении. Проверяющие комиссии должны посещать непосредственно научные подразделения и знакомиться с их обеспеченностью оборудованием и зарплатой, условиями работы и научными достижениями, выступать перед коллективом НИИ с сообщением о результатах проверки. В отчетах о зарплате не приводить ее среднее значение, а указывать, в каких интервалах сумм находится зарплата какого количества человек.

7. Необходимо заблаговременно извещать научную общественность об объявлении конкурса. Срок подачи проектов должен быть достаточным, чтобы ученые, не прерывая исследовательской работы, могли спокойно написать и отослать проекты. В экспертные советы программы должны включаться представители всех институтов, где ведутся исследования по тематике программы. Результаты конкурса и научные отчеты программы должны публиковаться.

8. При определении приоритетных направлений научной деятельности и прогнозировании возможных достижений учитывать мнения ученых, непосредственно ведущих исследования, ориентирующихся в деталях и специфике рассматриваемой области науки. Это предохраняло бы от выделения излишних средств на деятельность, не обоснованную весомым заделом.

9. Оценивать эффективность научной работы на основании экспертизы авторитетными учеными отчета о научных исследованиях, подтвержденного научными статьями. При оценке учитывать условия, в которых приходилось выполнять исследования. Нельзя определять ценность результатов фундаментальных исследований исходя из возможности их немедленного практического использования. Например, между открытием сверхпроводимости и началом ее практического использования прошло более полстолетия. Кроме того, состояние отдельных отраслей нашей промышленности снизилось до уровня, который не позволяет использовать некоторые результаты научных исследований. Такие исследования надо обязательно продолжать, а отрасль поднимать до мирового уровня, с которого она поднимется еще выше благодаря приоритету использования достижений отечественной науки.

10. Не требовать от директоров институтов высокой продуктивности собственных научных исследований, поскольку они заняты руководящей деятельностью.

Зарубежные ученые справедливо сомневаются в возможности российских коллег стабильно, без срывов, соблюдая взятые обязательства, вести исследования в отечественных лабораториях в нынешних условиях. Это нередко служит препятствием к: а) включению российских научных подразделений в международные научные кооперации, создаваемые для осуществления крупных, хорошо финансируемых из зарубежных источников исследовательских проектов; б) получению заказов на исследования от зарубежных компаний; в) осуществлению на паритетных началах совместных научных проектов. Это лишает нашу страну потенциальных источников дохода, весомость которого доказана опытом многих стран.

Наличие мощной, фундаментальной науки, охватывающей все возможные области, - одно из условий существования независимого государства. История это неоднократно подтверждала. Опыт двух последних десятилетий показал, насколько осторожно, четко просчитывая все будущие результаты, надо проводить преобразования. Иначе происходят разрушения, отбрасывающие страну назад, тормозящие рост ее благосостояния, мешающие ей войти в число мировых лидеров, занять место, которое по своему потенциалу она должна занимать. Только ясно промоделировав все последствия, до глубины разобравшись во всех нюансах процесса научных исследований, можно предлагать реформирование системы их организации. Например, введение универсальной цифровой оценки научного исследования может привести к тому, что часть наиболее трудоемких фундаментальных исследований будет оцениваться как неэффективная и лишаться финансовой поддержки. Это приведет к прекращению исследований, новому оттоку ученых за рубеж.

При тесном взаимодействии Минобрнауки и ученых, добиваясь взаимопонимания, проводя глубокий анализ ситуации и порождающих ее причин, благожелательно принимая взаимную критику, не боясь признания ошибок, исходя из ценности предложенных путей улучшения (независимо от ранга предлагавшего их лица) можно добиться решительного подъема отечественной науки.

Игорь Броневой, д.ф.-м.н., главный научный сотрудник Института радиотехники и электроники им. В.А.Котельникова РАН